ВОЙНА И ДЕТИ

Павел Павлович Плотников, Почётный гражданин нашего города, ветеран Великой Отечественной войны, гвардии полковник в отставке, участник Сталинградской битвы рассказывает о детях, с которыми ему довелось встретиться в военные годы, об их нелёгком детстве.

Война – самое большое преступление человечества. Самыми беззащитными на ней являются старики и дети. За мои фронтовые годы мне встречались разные дети. Но меня поразила история 12-летней Тани Савичевой в блокадном Ленинграде. Она записывала в блокнот часы и даты смерти от голода членов своей семьи, всего шесть человек. Последняя запись: «Савичевы умерли все. Осталась одна Таня». Летом 1942 года её вывезли на Большую землю в село Шатки Горьковской области. Но здоровье было подорвано, и после долгой болезни, летом 1944 года, она умерла. Спустя 28 лет поисковики смогли отыскать её могилу, на собранные народом деньги там был поставлен памятник. А в 1980 году советские астрономы вновь открытой малой планете присвоили имя Тани Савичевой.

Хочется вспомнить об ещё об одном герое – Лёне Голикове. Пятнадцатилетним подростком он вступил в отряд 4-й Ленинградской партизанской бригады. Стал умелым подрывником и разведчиком, участвовал в диверсиях на железной дороге. Однажды на пути от Луги к Пскову юноша участвовал в засаде, в результате которой удалось подбить машину с генералом и захватить ценные документы. Всего в боях он уничтожил 78 оккупантов. Погиб в сражении в январе 1943 года. Сегодня одна из улиц города-героя Ленинграде на Петроградской стороне носит имя Героя Советского Союза Лёни Голикова.

Расскажу и о моих встречах с детьми на фронте. После Сталинграда бригада формировалась в деревне Кресты Калининской области. В ней практиковалась художественная самодеятельность – в местном клубе ставились спектакли. На них всегда приходили дети – они сидели на полу и очень внимательно следили за ходом действия. Особый восторг возникал при военных сценах с выстрелами.

15 апреля 1943 года перед заходом солнца батальон уходил на передовую. Вся деревня вышла нас провожать. Пожилые женщины осеняли нас крёстным знамением и желали остаться живыми. Некоторые девушки плакали, расставаясь с ухажёрами. А я обратил внимание на детей: они смотрели на солдат с гордостью и были готовы пойти с нами бить ненавистных фашистов.

В октябре 1943 года мы остановились на ночлег в доме на окраине города Великие Луки. В дом вошёл подросток лет двенадцати и свалил полмешка картошки на пол. Он ходил за ней в Великие Луки. Юноша серьёзно и подробно рассказывал взрослым, как не раз в городе он несколько раз попадал под обстрел, бросал мешок, укрывался. Затем брал поклажу и шёл дальше. После этого рассказа он обратился к своему другу в доме и со смехом рассказал, как к нему привязалась собачка, которая потом никак не хотела отстать от него.

Я наблюдал за этой картиной и думал: «Война при всей своей жестокости не способна подавить в ребёнке его детское начало».

В начале февраля 1944 года в районе Пустошки в деревне Корнилкино я был свидетелем интересного случая. В хату, где мы остановились, вошёл мужчина средних лет в полушубке и с вещмешком за плечами. На наш вопрос он ответил, что это – его дом, а он партизанил более двух лет. Сейчас партизаны возвращаются для восстановления разрушенного хозяйства. Он спросил нас про свою семью. Мы ответили, что вчера здесь была старушка с внуком, что она говорила о сыне-партизане и о том, что его, наверное, уже нет в живых. Хозяин сел на лавку и закурил. В это время открывается дверь и входит его сын. Он оторопел, глаза расширились, потом он просто и удивлённо спросил: «Пап, а ты зачем здесь?». Они обнялись и расцеловались.

Наблюдая за ними, я подумал: «О, Господи, чего только не бывает. Это судьба со счастливым концом, на которые война очень скудна».

В конце октября 1944 года после освобождения Риги мы двигались в сторону Ауце. На одном из хуторов остановились заночевать. К нам подошёл подросток и заговорил по-русски, сказал, что его зовут Мишкой, он из Духовщины, из-под Смоленска, а сюда его пригнал немец осенью 1941 года. Здесь он работает с матерью и сестрой на хуторе у хозяйки. Когда мы утром собрались в путь, Мишка напросился проводить нас. Мы посадили его на телегу и выехали. Парнишка крутил головой, улыбался, радовался тому, что «наши пришли».

Мы доехали до перекрёстка, и оставили там мальчика. А он стоял и махал кепкой, пока мы не скрылись. Я шёл и думал: «Сколько же наших детей оказалось у таких жестоких хозяйчиков».

Во время войны воинские части нередко становились родным домом осиротевшим детям. Их называли сынами полка. Был и у нас такой. В конце 1943 года после расформирования партизанских отрядов к нашей дивизии прикомандировали подростка по имени Лёвка. Его зачислили в роту разведки, но сначала пристроили к кухне и откормили. Лёвка был настоящим партизаном: владел оружием, умел наблюдать. Первым его заданием было участие в «захвате языка». Затем он постоянно действовал с разведчиками. Был награждён Орденом Красной Звезды. К этому времени уже открыли суворовские училища для таких детей. Ему сшили форму, сапоги по росту, снабдили документами и отправили в учиться.

Сейчас дети войны находятся в почтенном возрасте, они рассказывают молодому поколению о пережитом. Желаю им здоровья!

Павел Павлович Плотников

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *