КО ДНЮ ПОЛНОГО СНЯТИЯ БЛОКАДЫ ЛЕНИНГРАДА

Сегодня мы публикуем воспоминания ещё одного свидетеля тех страшных дней. Когда замкнулось блокадное кольцо, Софье Николаевне Шориной было всего три года. Она родилась шестым ребёнком в семье Марии и Николая Цыровых. Софье Николаевне чётко запомнилось, как отец уходил на войну.

– Он был строгим, а мама, наоборот, тихая, скромная. Папа сказал маме: «Ты береги её», а мне напутствовал слушаться. Я ответила: «Ладно».

Врезалось в память история. Однажды сестра Катя побежала за хлебом, драгоценные карточки положила в муфту. Один мужчина хотел в переулке их отнять. Сестра оттолкнула его, и незнакомец упал замертво. Катя очень переживала. Старшая сестра Люба была уже замужем. Колю, Тасю и Васю помогала воспитывать тетя Маня с мужем, у них не было детей.

В 1942-м умерла мама от дистрофии. Помню, никак не могла ее утром разбудить. Начала плакать. Из другой комнаты вышла Катя и увела меня. Прибежали тётя Маня, дворник, полная женщина в белом переднике. Маму завернули в мешок, увезли на санках и похоронили на Пискарёвском кладбище. Хотя возможность выжить была…

Отец по национальности был цыганом, очень любил коней. Он подрабатывал тем, что возил на телеге людей, даже артистов. После его ухода осталось две лошади. Тётя Маня настаивала: «Давай зарежем, хоть одну, немного поправишься, детей накормишь». Но мамина рука не поднялась на животных. Ухаживала и кормила их овсом до последнего. А когда нас эвакуировали, лошадей увели солдаты.

В марте 1942-го нас – Катю, Васю, Тасю, Колю и меня – эвакуировали в Ярославскую область. Я отчётливо помню, как мы ехали на полуторках к Ладожскому озеру. По дороге умер муж тёти  Мани. Его положили мешок, а у Ладоги уже лежала гора умерших. Я смотрела на ледяное озеро, и было видно, как оно начало подтаивать – у берега была вода. Я стояла у машины. Кто-то окликнул: Соня! Я повернулась, и меня сфотографировали.

В машине у шофёра я крепко заснула. Оказалось, по дороге мы чуть не утонули. Пришлось выбросить вещи из машины. До берега тогда удалось добраться не всем. На той стороне как будто была другая жизнь: ярко светило солнце, и была такая звенящая тишина…

В Ярославской области мы жили у тети Паши, старой цыганки. Закончилась война. Папа вернулся в 1946-м. Мне было восемь лет. Старшие уже учились в Ленинграде. Я уехала с папой в Эстонию, там жила старшая Люба с семьей. Пошла в школу. Папа работал в ресторане, к сожалению, на войне он серьёзно подорвал здоровье. Летом он устроил меня в лагерь, но почему-то не приехал за мной. Когда я наконец добралась до дома, его отпевали в церкви. На этом несчастья не закончились. Через какое-то время умерла Тася, ей было всего 19 лет. Коля пропал без вести.

Меня забрала к себе Катя в Ленинград, она работала на заводе. Мы жили в коммунальной квартире на четыре семьи. Когда она уходила на целый день, мне было скучно, и я хулиганила. У соседа была гитара. Было безумно интересно, как она устроена, и я её разобрала: сняла колки и струны. Однажды подобралась к электрощиту и открутила пробки. То картошку чужую почищу и сварю. У соседей лопнуло терпение, и они настояли, чтобы Катя устроила меня в детский дом.

Из первого я убежала: там было неуютно, серо и темно, как в подвале. При помощи соседки меня устроили в детдом № 17 около Смольного. Вот там мне сразу понравилось. Помню, как воспитатель вышла ко мне с девочкой. У нее в руках был игрушечный поросенок. Я выхватила его – я впервые в жизни увидела игрушку! В этом детском доме я и выросла. У меня были хорошие подруги.

Катя не любила вспоминать годы войны, а я часто смотрела документальные фильмы о блокаде и, представляете, однажды в телевизоре я узнала себя! Это была я на фотографии в момент эвакуации. Маленькая трехлетняя девочка в пальто и сером пуховом платке…

За чашкой чая Софья Николаевна рассказала ещё много интересного о годах, проведённых в детском доме. С тех пор прошло много лет. Она успешно окончила ремесленное училище. Цыганская кровь, как и в детстве, не давала ей сидеть на месте. Моя героиня работала токарем, слесарем, изолировщицей, гумировщицей. С мужем Валентином Анатольевичем жили в Новодвинске, у них двое детей, четверо внуков и столько же правнуков.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *