ЗАКАЛЁННЫЕ ВОЙНОЙ

Людмила Николаевна Демченко, ещё будучи 4-летним ребёнком, вместе с мамой и двумя сёстрами попала в фашистский концлагерь. Удивительно, что она так чётко сохранила в памяти тот тяжёлый период жизни. Мои коллеги по редакции отложили рабочие дела и тоже заворожённо слушали рассказ Людмилы Николаевны.

Жили мы в Смоленской области. Отец ушёл на фронт в начале войны. 27 сентября 1942 года в нашу деревню Шершни вошли немцы и погнали всех жителей в Витебск через белорусские леса (там была перевалочная база). Дали времени на сборы две минуты. «Шнэля киндер! Цвей минутен!» – слышалось нам.

В семье было трое детей. Мне – четыре года, старшей сестре Нине – семь, а Галине – всего полтора годика. Мама Анастасия Афанасьевна её на руках всю дорогу несла, а мы следом бежали. В Витебске всех загнали в казармы и месяц там продержали. С разных деревень нас было около тысячи человек. Кормили, естественно, плохо. Варили мёрзлую картошку, мясо от дохлых коней. Помню, как наливали всем порции размером с консервную банку. Люди голодали, слабели, заболевали тифом, в волосах заводились вши. Через месяц всего осталось около ста человек. Нам повезло – мы все выжили.

Тётю с дочкой 15 лет угнали в Германию работать. А какая работница с мамы троих маленьких детей? Мы оказались в концлагере в Минске. Немцы кормили нормально. Детей даже конфетами угощали. Местным жителям разрешали через колючую проволоку узникам приносить хлеб, молоко, нитки – мама из них вязала. Я чётко помню многое. Хоть мы и не были на фронте, но и в лагере бывали страшные моменты. В Белоруссии тогда активно развивалось партизанское движение, и нас пытались освободить. Нападали на концлагеря, такие бои устраивали. Вокруг пули свистели, бомбили, люди мёрли как мухи.

Я удивляюсь, что в таких жутких условиях мама была оптимисткой. Женщины начнут плакать, а она им уверенно говорит: «Тише вы, бабы! Ну, живы мы будем!». Но в душе, наверное, тоже сильно переживала. Как бомбёжка начиналась, так она троих дочерей собой укрывала. Когда нас немцы гнали в Витебск по лесам, Нина нашла в траве икону Николая Чудотворца, и она всё время была с нами. Может, поэтому и спаслись…

Но мы, дети, не понимали, что война, стрельба, смерть людей вокруг – это великое горе. Баловались, бегали под дулами автоматов, играли в догонялки, прятки, а ещё вшей искали друг у дружки. Кто больше найдёт – тот и победил. Только постоянно кушать хотелось. Мы такими худыми были! В мирное время потом ещё долго насытиться не могли.

Разговоры о победе СССР звучали всё чаще. Однажды один мальчик подошёл к вышке и прокричал охраннику: «Хэндэ хох! Гитлер капут!». Фашист расстрелял его в упор. До сих пор эта кровавая картина стоит у меня перед глазаами.

Шёл 1944 год. Немцы поняли, что война проиграна, и начали уничтожать концлагеря: евреев увозили в газовые камеры, цыган бомбили. И вот подошла наша очередь. Вечером мама сказала: «Молитесь Богу». Но в её голосе чувствовалась какая-то надежда. Как сейчас помню, 3 июня 1944 года в 6 утра открываются двери. Мы в страхе замерли… И вдруг услышали радостный  голос русского солдата: «Мишка, здесь они!».

Нас освободили. В Минске были демонстрации. Солдаты угощали нас чёрными сухариками. К нам подошёл командир и сказал: «Ну, идите домой». А от Минска до нашего райцентра 500 километров! Хорошо, что лето было. Люди посеяли горох, в лесу поспели черника, земляника. Шли весь июнь, июль, август. Спали на земле, в сене. Нашу деревню немцы сожгли, а дома заминировали, и мы обосновались в деревне Усвяты. И тут от папы пришло письмо! Он лежал израненный в госпитале в Горьковской области. Вскоре наша семья воссоединилась. Построили новый дом. Жили сначала вместе с несколькими семьями, по 10 человек. Тесно. Ну и что? Мы так рады были, что всё страшное закончилось. Какое счастье, что все остались живы!

Но война ещё долго напоминала о себе людям. Мамин брат вернулся с фронта – ни царапины. Приехал в нашу деревню, пошёл смотреть дом моих родителей – подорвался на мине и погиб. Долго ещё потом взрывы слышали.

Интересно, что самого Дня победы, 9 мая, я не помню. Для меня конец войны – это освобождение из концлагеря. Сейчас мне 81 год. Когда спрашивают про здоровье, я говорю: «Нас Гитлер так закалил, что я уже не ощущаю, где грипп, а где давление». В Костомукше живу 10 лет. Если есть рай на земле, то я сейчас именно в нём.

11 апреля поддержать узников концлагерей пришли блокадники Ленинграда, труженики тыла

Людмила Николаевна работала учителем в школе, а потом и директором, как и папа Николай Ильич. У моей героини есть мечта: чтобы родственники прошли с портретами её родителей в колонне «Бессмертного полка». Уверена, что она обязательно осуществится.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *