«ОНИ БЫЛИ ТАКИМИ ЖЕ БЛОКАДНИКАМИ, КАК И ВЗРОСЛЫЕ…»

Глаза девчонки семилетней
Как два померкших огонька.
На детском личике заметней
Большая, тяжкая тоска.

Она молчит, о чём ни спросишь,
Пошутишь с ней – молчит в ответ,
Как будто ей не семь, не восемь,
А много, много горьких лет.

Война… Сколько боли, страха и ужаса в одном слове. Война оставила свой глубокий отпечаток в жизни каждого человека: солдата, партизана, труженика тыла, ребёнка… Последних война лишила беззаботного и радостного детства, многие из детей потеряли всех своих родственников. На их глазах умирали мамы, папы, братья, сёстры. Они не знали, что такое родительская любовь и с самой ранней юности ощущали себя взрослыми.

8 сентября 1941 года сомкнулось кольцо блокады, в котором оказалось почти полмиллиона детей. Однако отсчёт самого страшного периода в жизни города – «гибельного времени», в течение которого от голода умерли более миллиона человек, – начался в ноябре. Часть детей удалось эвакуировать по «дороге жизни». Однако множество юных ленинградцев так и остались навсегда детьми, найдя свой покой в безымянных могилах.

Благодаря сохранившимся фотографиям и воспоминаниям мы можем представить себе, как жили люди в окружённом блокадным кольцом городе. Любой человек, заинтересовавшийся этой темой, может найти в Интернете множество информации, где среди прочего можно увидеть и фотоснимки, на которых запечатлены различные стороны жизни детей. Мы решили подготовить для вас краткую подборку фотографий, чтобы вы своими глазами увидели, через какие ужасы блокадной жизни пришлось пройти маленьким ребятам.

1 сентября 1941 года не было торжественных линеек в честь начала нового учебного года, так как большинство школьных зданий были заняты госпиталями и воинскими частями. Тем не менее, дети продолжали ходить на занятия и получать знания.

Дети, направляющиеся на занятия в школу, 1 сентября 1941 года

Ученики 7-го класса средней школы №10 Свердловского района Ленинграда.
Учительница – Е.М. Дёмина – стоит около парты, за которой сидят ученицы
Оля Руран и Зоя Чурбакова

Помимо уроков с детьми проводились различные тренировки.
Фото зафиксировало тренировочные занятия бойцов группы самозащиты
ленинградского детдома №17, проходившие 12 июля 1942 года

Ученики одной из школ Петроградского района на занятиях по строевой подготовке, весна 1943 года

Группа детского сада на фоне агитационного плаката, 1942 год

Маленькая девочка на лыжах, зима 1941–1942 года

В блокаду поощрялись хорошие отношения между бойцами и мирным населением. Посещение раненых в госпиталях считалось важным делом. Зарема Евгеньевна Ивченко, эвакуированная в Ленинград вместе со своей семьей в августе 1941 года, вспоминает: «Мы также выступали в госпиталях. Но вскоре это прекратилось, потому что раненые, услышав, как мы, худые, измождённые, читали стихи и пели трогательные песни, начинали плакать, срывать бинты и рваться в бой…». Однако на этой фотографии мы можем увидеть абсолютно другую картину: девочка, одетая в свое лучшее платье и здоровая на вид, раздает в госпитальной палате письма раненым бойцам.

27 июня 1941 года началась эвакуация детей из Ленинграда. Часть ребят удалось перевезти на относительно безопасные территории, но очень многие остались в городе. Родители боялись отправлять своих детей в неизвестность, так как знали, что эшелоны с эвакуируемыми регулярно подвергаются бомбардировкам, а потому они могут попросту не доехать до места назначения.

До середины июля 41-го из города на Неве продолжали вывозить детей, но уже во второй половине месяца, когда немцы захватили часть районов Ленинградской области, ребят оттуда стали перевозить обратно в северную столицу. О событиях страшного лета 1941 года свидетельствует Людмила Васильевна Пожидаева, которая 4 июля была эвакуирована из Ленинграда в Демянск (Новгородская область) с другими детьми, но уже 18 июля их повезли обратно: «Мне было семь лет, когда началась война. В первых числах июля наш детский сад погрузили в телячьи вагоны и повезли в район Новгорода… Разместили нас в двухэтажном здании школы. Однажды, когда мы гуляли во дворе, на улице поднялась невероятная суматоха. Где-то что-то ухало, стрекотало, грохало. Вдруг по улице прогромыхал танк с чёрно-белыми крестами. Увлечённая этим зрелищем, я не заметила, как дети разбежались. Среди грохота чудом услышала, что меня зовёт воспитательница. Я отцепляюсь от забора и бегу к ней. Слышу за спиной нарастающий свист. Земля подо мной вздрогнула, затем меня подняло вверх на горячей воздушной подушке и сильно ударило о стену дома. Потом взрывной волной поволокло по гравию двора, чулком снимая с меня кожу. Много лет спустя узнала, – продолжает Людмила Васильевна, – что нас отбил у немцев истребительный отряд. Затем была железнодорожная станция Лычково, верхняя полка в вагоне, засохшие кровавые бинты. Весь вагон пропах кровью. И вообще, стоял невыносимый смрад, поскольку ночных горшков не было. Пить детям практически не давали из-за отсутствия воды. Ко всем прочим бедам эшелон постоянно бомбили… Во время налётов поезд либо мчался вперёд, подавая непрерывный гудок, либо резко останавливался. И тогда те, кто был способен, выпрыгивали из вагонов и разбегались… Дальше вообще ничего невозможно объяснить – только одни вопросы. Почему нас, раненых детей, высадили из вагонов? Был ли это налёт или какие-то другие обстоятельства? Только вдруг поезд стал тихо от нас уходить. Все уехали, а небольшая группа детей, которые не могли передвигаться самостоятельно, осталась под откосом. Полураздетые, голодные, беспомощные, без взрослых, мы от перепуга орали до изнеможения». Сколько времени они так просидели – Людмила Васильевна не помнит, в памяти осталась лишь картина, как её несёт на руках солдат в очках, вместе с ним девочка и вернулась обратно в Ленинград.

Эвакуации продолжались до октября 1942 г. Часть детей удалось вывезти, но многие погибали от ужасного голода и истощения.

Ленинградские школьники перед отправкой в эвакуацию,
3 июля 1942 года

Большинство из этих фотографий – постановочные. Они не зафиксировали те ужасы, с которыми ежедневно приходилось сталкиваться людям, обречённым на мучительную смерть. Посмотрите ещё один снимок, на котором запечатлены люди перед отправкой в эвакуацию. Она далеко не такая радостная, как предыдущая, но зато в полной мере отображает реалии жителей города на Неве.

Ленинградцы перед эвакуацией в порту Кобона,
Ленинградская область, 12 апреля 1942 года

На этой фотографии запечатлена кажущаяся ужасной ситуация: рядом с трупом погибшего ребёнка стоят абсолютно равнодушные взрослые. Они не обращают на него внимания не потому, что жестоки, а потому, что смерть для них стала обыденностью.

С первых же дней войны подростки, сменив своих отцов, ушедших на фронт, включались в работу для оказания сопротивления врагу: собирали пустые бутылки, металлолом, строили баррикады. В Приказе Военного Совета обороны Ленинграда от 20 августа 1941 года был пункт: «В формируемых рабочих батальонах организовать группы подростков для разведки, связи, снабжения личного состава батальонов боепитанием, продовольствием, водой…».

Подростки работали на оборонных предприятиях как взрослые

21 октября в газете «Смена» появилось обращение к пионерам и школьникам, в котором их призывали быть достойными своих дедов, отцов, сестёр и братьев, ушедших на фронт, и помогать своему народу в уничтожении фашистских варваров всем, чем только можно. Ребята работали, не жалея себя. Чтобы обезопасить дома от зажигательных бомб, дети и подростки засыпали чердаки песком, запасали воду для тушения пожаров, дежурили вместе со взрослыми на крышах во время воздушных налётов.

Бойцы 5-й партизанской бригады.

Семилетний Витя Тихонов, отвечая на вопрос о том, как он погасил на улице зажигательную бомбу, сказал, что взял её «за хвошт» и оттащил «в пешок». С непокорной буквой «с» он еще не мог справиться, а бомбу одолел.

Ваня Тихонов

Валя Иванова (слева) и Валя Игнатович, потушившие две зажигательные бомбы,
упавшие на чердак их дома, 13 сентября 1941 года

Ученик 7-го класса 239-й школы Ю. Булатов в своей автобиографии пишет: «… был набор на окопы. Я поехал добровольно. Под Петергофом рыли противотанковые рвы. Рыть приходилось тяжело, солнце пекло, за водой надо было ходить далеко. Спать приходилось кое-где. Я спал две ночи в баньке, а остальные в сене под открытым небом». А одна из блокадных тружениц, которой на момент начала войны было 14 лет, рассказала: «Я не потушила ни одной зажигалки [зажигательные бомбы – прим. ред.] и даже ни разу не поднималась на крышу, потому что постоянно находилась в цехе. Работали наравне со взрослыми. Поспишь немного – и опять к станку».

Отличницы 4-го класса 47-й школы, награждённые медалями «За оборону Ленинграда»,
ноябрь 1943 года

О том, что дети с самого начала войны были включены в производство, свидетельствуют фотографии, на которых запечатлены подростки, занимающиеся тяжёлым физическим трудом. Несмотря на возраст, дети старались сделать как можно больше, чтобы помочь своему городу.

Ленинградские подростки на производстве

Школьник Андрей Новиков даёт сигнал воздушной тревоги, 1 сентября 1941 года

Из-за частых бомбардировок дети со своими родителями, учителями и воспитателями были вынуждены проводить много времени в бомбоубежищах, о чём свидетельствует достаточно большое количество подобных фотографий. Чтобы не терять времени впустую, они старались чем-нибудь себя занять: некоторые читали книги, кто-то спал.

Школьный урок в ленинградском бомбоубежище, 1942 год

Воспитанники детского дома № 58 с воспитательницей И.К. Лирц
в бомбоубежище во время воздушной тревоги

Дети в бомбоубежище во время налёта авиации противника

Зарема Ивченко рассказывает: «Между тем, артобстрелы и бомбёжки были постоянно. Но мы их действительно очень скоро перестали бояться – не ходили в укрытие. А вот голод… Голод страшный был и доводил людей до сумасшествия. Когда мы ещё ходили в бомбоубежище, воспитательница всегда держала меня за руку. Кость у меня широкая, поэтому я казалась пухленькой. Меня даже пончиком прозвали. Так вот, воспитательница боялась, как бы меня не украли. В городе была охота на детей…».

Огромное множество детей были ранены и убиты во время артобстрелов. Эти страшные моменты также были запечатлены на камеру. На снимках застыли в напряжении раненые подростки и дети, лица которых отягощены невероятной болью. На этих фотографиях нет улыбающихся и жизнерадостных ребят – на них запечатлены маленькие взрослые, понесшие невосполнимые утраты и познавшие все ужасы голода, холода и войны.

Девочка, истощённая от голода, в ленинградской больнице, 1942 год

Раненые дети в палате Ленинградского государственного Педиатрического института, 1942 год.

Дети, пострадавшие от артиллерийских обстрелов города, июль 1943 года

На этих двух фотографиях запечатлены жертвы немецкого воздушного налёта – пациенты ленинградской больницы: девятилетний учащийся школы № 122 Ленинского района С. Горшков, рабочая Зоя Куликова, и строительная рабочая Александра Ильина.

Самым страшным было то, что дети лицом к лицу столкнулись со смертью своих близких, друзей, знакомых.

Фотограф запечатлел мальчиков, прощающихся со своим другом, погибшим весной 1942 года. Из-за того что смерть в Ленинграде была очень частым явлением, дети вскоре перестали её бояться. Так рассказывала о смерти одна из воспитанниц детского дома: «Очень много ребят умирало. Поскольку взрослых в детдоме работало мало, мы сами выносили трупики во двор. Поначалу жалели умерших, плакали. Однако со временем привыкли к мертвым. Уже никаких истерик не было. Выносили во двор и просто говорили: “Юрочка умер. Валечка умерла…”».

Похороны ребенка на Волковом кладбище, март-апрель 1942 года

Даниил Гранин в «Блокадной книге» написал: «Впереди меня стоял мальчик, лет девяти, может быть. Он был затянут каким-то платком, потом одеялом ватным был затянут, мальчик стоял промёрзший. Холодно. Часть народа ушла, часть сменили другие, а мальчик не уходил. Я спрашиваю этого мальчишку: “А ты чего же не пойдёшь погреться?” А он: “Всё равно дома холодно”. Я говорю: “Что же ты, один живёшь?” – “Да нет, с мамкой”. – “Так что же, мамка не может пойти?” – “Да нет, не может. Она мёртвая”. Я говорю: “Как мёртвая?!” — “Мамка умерла, жалко ведь её. Теперь-то я догадался. Я её теперь только на день кладу в постель, а ночью ставлю к печке. Она всё равно мертвая. А то холодно от неё”».

Эти страшные картины, вызывающие ужас у современных взрослых, были обыденными для детей блокады. Несмотря на свой маленький возраст, этих девочек и мальчиков уже нельзя было назвать детьми. Они повидали такое, что смог бы выдержать не каждый взрослый человек. Всё их детство проходило на фоне бесконечных обстрелов и бомбёжек, которые убивали и ранили их родителей, друзей и знакомых, разрушали здания их школ, детских садов, больниц…

Судьбы детей, которые пережили блокаду, были искалечены навсегда. У них не было детства, привычными для них стали звуки разрывающихся снарядов. В книге «Рисуют дети блокады» опубликован рисунок Шурика Игнатьева, трёх с половиной лет от роду. В мае 1942 года в детском саду он покрыл свой листок беспорядочными карандашными каракулями с небольшим овалом в центре. «Что ты нарисовал?» – спросила воспитательница. Он ответил: «Это война, вот и всё, а посередине булка. Больше не знаю ничего».

«Они были такими же блокадниками, как и взрослые. И погибали так же».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *