КО ДНЮ ПОЛНОГО СНЯТИЯ БЛОКАДЫ ЛЕНИНГРАДА

Послезавтра, 27 января, будет 75 лет со Дня полного снятия блокады города Ленинграда.

Костомукшанка Лариса Алексеевна Севастьянова (в девичестве Костылева) поделилась с редакцией «Новостей Костомукши» своими воспоминаниями.

Когда началась Великая Отечественная война Ларочке, как ее называла мама, было всего шесть лет. Её семья жила в Ленинграде на улице Гатчинской с мамой, папой, бабушкой, тетей и двумя её сыновьями. «Я помню, что ходила в детский сад. На летний период, с июня, нас всей группой ежегодно вывозили на дачу в Териоки (современный Зеленогорск), где мы жили до сентября. Но посреди лета почему-то нас стали укладывать спать прямо в одежде, а в один из дней посадили в автобус и сказали, что мы едем смотреть восход солнца. Но привезли нас обратно в Ленинград, меня встретила мама и сказала: «Доченька, началась война!».

Отца сразу призвали на войну. Он писал нам письма, а потом в мае 1942-го пришло известие, что он пропал, и мы с мамой никогда больше его не видели. В городе постоянно гремели взрывы. В детском саду дети всегда сидели тихо и прислушивались к метроному – надо было не пропустить сигнал о воздушной тревоге, чтобы успеть спрятаться в бомбоубежище. Один раз мы не успели, и снаряд попал прямо в веранду садика. Нас отбросило взрывной волной.

Несмотря на военное время, люди не забывали о праздниках. Особенно запомнилось празднование Нового 1942 года. Мы сидели в бомбоубежище. Поверх пальто мне надели кусок марлевой ткани – это был костюм снежинки, и к нам пришел настоящий Дед Мороз с мешком подарков. Мы не слушали, какие он рассказывал стихи или сказки. Мы заворожено смотрели на этот мешок и с нетерпением ждали, что же нам подарят. Это были блины. Времена были очень голодные, нам постоянно хотелось есть.

Весной 42-го от голода умерли бабушка и двоюродный брат Витя. Вскоре нашу квартиру затопило, и мы с мамой переехали жить в комнату в коммуналке к тете Ане – жене папиного брата. Они с мамой работали, я часто оставалась дома одна. В блокадном Ленинграде я провела в общей сложности около 400 дней. Потом мама решила меня эвакуировать. В октябре 1942 года, ночью, когда затихла бомбежка, нас – детей погрузили в трюм баржи и переправили по Ладожскому озеру. Было очень темно, многим из-за качки становилось плохо. Мы просились наверх, не понимали, что это очень опасно. Наконец добрались до другого берега – до деревни Лаврово, нас накормили и уложили спать. А утром, когда сажали на поезд, начался обстрел. Все бросились врассыпную, и я в суматохе и страхе потеряла любимую куклу. Дети и на войне дети, и это была для меня большая трагедия…

Привезли нас в село Ордынское Новосибирской области и поместили в детский дом. Там вскоре я пошла в школу, научилась писать, и мы с мамой стали переписываться. Мама работала в госпитале и, к счастью, смогла выжить в тех нечеловеческих условиях. Когда нам объявили, что закончилась война, мы в тот же день, 9 мая, засобирались домой. Но приехали за нами только в июле и забрали не всех детей, а только тех, у кого был жив кто-то из родственников. Счастливчики, я в их числе, сели в машины, а оставшиеся подняли страшный рев и долго бежали за нами…».

Лариса Алексеевна вернулась в Ленинград к маме в свою квартиру. Она окончила школу, поступила в институт, где познакомилась со своим будущим мужем Владимиром Степановичем Севастьяновым. В 1960 году они поженились и воспитали двоих сыновей Владимира и Валерия. Всю жизнь активно занимались спортом. Судьбу Владимира Степановича тоже затронула блокада. Его с мамой, братом и сестрой эвакуировали в ноябре 1941 в Татарию, отец остался в Ленинграде. Он вел дневники, в которых подробно описал каждый день тяжелейшей обороны. Дневники, книги, архивные документы и фотографии об этом историческом периоде и теперь бережно хранятся дома у Севастьяновых.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *