КО ДНЮ ПОЛНОГО СНЯТИЯ БЛОКАДЫ ЛЕНИНГРАДА

27 января будет 75 лет со Дня полного снятия блокады города Ленинграда. В нашем городе проживают свидетели тех событий. Это люди, которые чудом избежали смерти от голода, холода, обстрелов и бомбежек.

В преддверии этой даты мы каждый день будем публиковать истории людей, которыми они делились с нами.

Первые – воспоминания Юрия Юрьевича Дельгядо. Он живёт в Костомукше с 1978 года, много лет проработал в строительных организациях города, сейчас – пенсионер. Маленький Юра жил с мамой Викторией Андреевной в поселке Саблино недалеко от Ленинграда. Отец «пропал» еще до войны… Об этом в семье не принято было говорить, поэтому Юрий Юрьевич до сего дня подробностей не знает.

Когда началась война, его мама сразу переехала в Ленинград в квартиру своей сестры Элеоноры, где собрались и другие родственники: бабушка, мамины сестры, их дети, всего двенадцать человек, среди которых пятеро детей. Квартира была большая, четырехкомнатная, с высоким потолком, большими итальянскими окнами, изразцовыми печами. Юре было всего 4 года, но воспоминания о тех нелегких днях остались четкие. «Помню обстрелы, холод и голод. Меня постоянно пугали, что могут украсть и съесть, я всё время этого боялся, – рассказывает Юрий Юрьевич. – Всегда с нетерпением ждали звука метронома – это означало, что в ближайшее время бомбежек и обстрелов не ожидается, не надо бежать в бомбоубежище. Семья у нас была религиозная – католики и, несмотря на тяжелое время, взрослые всегда посещали воскресные службы».

В ноябре в Ленинграде начался настоящий голод, сократились нормы выдачи хлеба, прекратилась подача электроэнергии, замёрзли или были отключены водопровод и канализация. Но у маленького Юрия были и радостные впечатления. Связаны они с Рождеством. Тогда по ленд-лизу от союзников антигитлеровской коалиции в СССР кроме тяжелого вооружения и техники поступало и продовольствие. Перед священным праздником иностранные моряки передали детям блокадного Ленинграда посылки от жителей союзных стран. «Нам досталась посылка от американцев, – рассказывает Юрий Юрьевич. – В теплый свитер, который у меня до сих пор сохранился, были завернуты американский бумажный флажок и темный, невероятно вкусный, шоколад, он был в форме палки.

Брату достался мешочек с чечевицей. Естественно, это делилось на всех. И вот на праздник бабушка сварила чечевичную кашу. Это было так вкусно! Мы с двоюродным братом Альфредом ели из одной тарелки. Пока я что-то рассказывал, не заметил, как он почти все съел. От обиды я стукнул его ложкой в лоб. Мы до сих пор с ним вспоминаем этот случай. Еще я хорошо запомнил нашу «елку». Женщины срубили в соседнем сквере куст бузины, подрезали его, украсили ватой и игрушками…». Все семейные драгоценности семья Юрия Юрьевича выменяла на хлеб. Причем, например, одно золотое широкое кольцо было равноценно буханке хлеба.

Еще мама и ее сестры сдавали кровь, за это получали двойную норму хлеба. Муж тети Эли служил в войсках НКВД, и однажды ему удалось провезти в Ленинград грузовик с продуктами для родственников сослуживцев. Это помогло продержаться в самое тяжелое время нехватки продовольствия до весны 1942 г., а потом уже пайки немного увеличили. Как только растаял снег, на месте сгоревшего по соседству дома вскопали грядки и посадили морковь. Ей не давали вырасти, съедали еще маленькой, но она казалось невероятно вкусной. Первую зелень – одуванчики, лебеду, конский щавель – мелко рубили и солили, такой «салат» называли хряпой. Детям он казался не очень аппетитным, но его все равно ели…

Юрий Юрьевич поделился еще одним своим ярким впечатлением детства. Весной 1942 года в дома подали электричество. Стало тепло и светло.

А еще – воду… «Зимой воду носили из Невы только для того, чтобы приготовить еду и не обезводить организм. Водные процедуры были роскошью, ограничивались обтиранием. А тут рядом с нашим домом в коммунальной прачечной нагрели котлы воды. Вы представьте себе впечатления маленького ребенка, с которого сняли грязную одежду, смыли всю грязь и одели чистое мягкое белье! Это было блаженство».

В августе 1942 г. Викторию Андреевну, маленького Юру, бабушку и тетю эвакуировали на большую землю. «Нас перевозили на самоходной барже, – продолжает Юрий Юрьевич. – Помню, мы увидели в небе крестики – это были самолеты. Дети сначала так им обрадовались, а потом с ужасом поняли, что это немцы. Началась бомбёжка. Бабушка спрятала нас под твиндек (межпалубное пространство). Из пяти барж уцелели только три…».

Сначала приехали в Кировскую область, потом переехали в Казань, потом – в Сызрань, где шестилетний Юра пошел в школу. В 1945 году вернулись в Ленинград, а в 1947 году и отец вернулся, в семье Дельгядо родился еще один сын. Не всем родственникам Юрия Юрьевича удалось уцелеть в годы этой страшной войны, но те, которые собрались в той квартире на проспекте Добролюбова, выжили. Наверное, потому, что они поддерживали друг друга в самое тяжелое время и верили в победу…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *